Надломленная трость и курящий лен

Представьте себе субботу в октябре, время – после обеда. Все, что надо было сделать сегодня, вы сделали. У вас свободное время, никаких забот. Такое бывает не часто. Вы выбираете, чем бы заняться: берете лист бумаги, чтобы записать возможные варианты.... Размышляете. Ждете. И вдруг ваше внимание привлекает рекламное объявление в местной газете «Выставка особого искусства: «Надломленный тростник и тлеющий фитиль»». Библиотека имени Линкольна. Гм-м.... Давно вы не видели хорошей живописи. «Надломленный тростник и тлеющий фитиль»? Вероятно, что-то связанное с природой. Кроме того, прогулка была бы очень кстати. И вы решаетесь.
  Как только вы входите в дверь библиотеки, вас тут же «приветствует» затхлый запах книг. За стойкой – библиотекарь, ее волосы собраны в пучок, за ухом карандаш. Студент, придерживая ногой рюкзак, углубился в ящичек с карточками. Ваше внимание привлекают старые журналы «Лайф», которые лежат на столе. Вы берете журнал с фотографией Трумэна на обложке. И вы вспоминаете, зачем вы сюда пришли. «Надломленный тростник и тлеющий фитиль».
  Вы читаете указатель и направляетесь к двери. Проходите через холл. Открываете одну из двух тяжелых деревянных дверей и входите в комнату. Она небольшая, но все же, скорее, не чуланчик, а уютный кабинет. Стеллажи, полные книг, закрывают стены. В камине потрескивает огонь, и пара высоких кресел-качалок приглашает вас провести время за хорошей книгой. «Может, попозже, – думаете вы, – сначала выставка».
  Вся комната заставлена картинами. Все они в рамах. Яркие тона. Все расположены на мольбертах парами, обратной стороной друг к другу. Вы направляетесь к первой картине.
  Центральной фигурой на полотне является прокаженный. Он согнут, словно горбатый. Его рука без пальцев, обмотанная тряпкой, протянута к вам с мольбой. Рваная накидка скрывает все его лицо, кроме глаз, полных страдания. Толпа вокруг прокаженного хаотична. Отец хватает любопытного ребенка. Запутавшись в своих же ногах, убегает женщина. Бежит какой-то человек, мелькают его ступни. Картина озаглавлена мольбой прокаженного: «Если Ты хочешь – Ты можешь».
  Вторая картина на этом мольберте – тот же прокаженный, но сцена изменилась. В ее названии только два слова: «Я хочу». На этой картине прокаженный стоит прямо и уверенно. Он рассматривает свою собственную руку, на которой теперь имеются пальцы. Лицо открыто, накидка откинута на плечи, он улыбается. Нет больше толпы, только одна Личность, Которая стоит рядом с бывшим прокаженным. Его лица не видно, но видны Его руки на плечах исцеленного человека.
  «Очень странная выставка», – шепчете вы про себя, направляясь к следующей картине. Здесь кисть мастера запечатлела женщину на лету: она перепрыгивает через пропасть. Ее одежда разорвана. Тело ее хрупко, кожа бледна. Она выглядит обескровленной; обеими руками тянется к скале; в ее глазах отчаяние. На выступе стоит человек. Все, что вы видите, это ступни, сандалии и подол одежды. Под картиной слова женщины: «Если только...».
  Вы быстро переходите к парной картине, чтобы увидеть следующую сцену. На ней – та же женщина стоит. Почва под ее ногами твердая. Ее лицо порозовело. Она кротко смотрит на стоящих вокруг людей. Около нее стоит Тот, Кого она искала для того, чтобы прикоснуться. Заголовок? Его слова: «Прими жизнь…».
  Следующая картина сюрреалистична. На холсте искаженное лицо человека. Оранжевые курчавые волосы на лиловом фоне. Лицо вытянуто и расширено к низу, как груша. Глаза перпендикулярны разрезу, в них прыгают тысячи крошечных зрачков. Открытый рот застыл в крике. Вы замечаете что-то странное. Это – живое окружение человека. Сотни каких-то паукообразных существ терзают друг друга. Их отчаянные голоса запечатлены в заголовке: «Заклинаю Тебя Богом живым, не мучай меня!» Увлекаясь, вы подходите к парной картине. На ней тот же человек, но черты его лица теперь спокойны, глаза уже не дики, они округлены и смотрят мягким взглядом. Губы сомкнуты. Заголовок объясняет внезапный мир: «Освобожден». Человек наклонился вперед, как будто он внимательно слушает. Он поглаживает рукой подбородок, на его запястьях болтаются наручники, но цепь на них разорвана.
  На другой картине бедно одетая женщина пригнулась от страха перед разъяренной толпой, которая бросает в нее камни. На парной картине камни безобидно лежат на земле. Во дворе у разбросанных камней изумленная женщина и улыбающийся мужчина, который стоит возле своих наземных рисунков.
  И новая пара картин: парализованный на постели просит друзей не останавливаться, а они в нерешительности глазеют на переполненный людьми дом. На обратной стороне та же постель на плечах этого парня: он бежит вприпрыжку к дверям дома.
  Следующая пара: слепой человек, зовущий: «Равви!» На другой стороне он преклоняется перед Тем, Кого он звал.
  Так расположены все картины галереи. Всегда парами: одна изображает травмированную личность, другая – ту же личность, но умиротворенную.
  Между «до» и «после» – встреча, изменяющая жизнь. Одна сцена сменяет другую: умиротворенность сменяет страдание, надежда прогоняет причиненную боль и побеждает ее.
  В центре холла стоит одна-единственная картина. Она отличается от всех других картин галереи. Здесь нет лиц. Нет людей. Мастер обмакнул кисть в древнее пророчество и нарисовал два простых предмета: тростник и фитиль. «Не сломает Он камыша согнутого и не погасит светильника мерцающего» * (Мф. 12:20).
  Есть ли что-нибудь более хрупкое, чем надломленный тростник? Посмотри и ты на надломленный тростник у берега. Когда-то тонкий и высокий стебель этой прочной речной травы сейчас наклонен и согнут. Не надломлен ли ты, словно этот тростник? А давно ли ты стоял ровно и уверенно?
  Ты был прямым и крепким, питаемым водой и укорененным в русле уверенности. Потом что-то произошло, и ты надломился...
  – жестокими словами...
  – гневом друга...
  – супружеской изменой...
  – вашим личным крахом...
  – религиозной непримиримостью...
 
  Тебя ранили, ты ─ чуть согнут. Твой полый стебель, когда-то ровный, теперь согнут, надломлен и затерян среди камышей...
  Тлеющий фитиль свечи. Есть ли что-нибудь более близкое к смерти, чем тлеющий фитиль?! Когда-то он горел, сейчас ослабел и угасает. Еще теплый от вчерашней страсти, но уже без огня. Еще не холодный, но уже далеко не горячий.
  Как давно ты пылал верой? Помнишь, как когда─то ты освещал путь?
  Затем налетел ветер... леденящий ветер, резкий ветер, и твои идеи опустели, твои мечты оказались слишком высоки. Постоянный ветер изнурял тебя.
  О, тогда ты был таким сильным, но непрерывные порывы ветра хлестали твой угасающий огонь, оставляя тебя в теснящей темноте. Тлеющий фитиль и надломленный тростник. Общество знает, что делать с тобой. Мир знает слабые места для удара. Мир надломит тебя, он же постарается тебя погасить. Но авторы Писания утверждают, что Бог не сделает этого. Картины на холсте один за другим являют собой нежные прикосновения Создателя, у Которого есть особое место для надломленных и утомленных миром. Бог – Друг раненого сердца. Бог – это Тот, Кто хранит твои мечты. Такова тема Нового Завета.
  Такова и тема выставки в картинной галерее.
  Давайте пройдем вместе по галерее. Давайте поразмышляем над моментами, когда Христос встречал людей во время их страданий. Мы увидим, что пророчество доказывает истину. Мы увидим надломленный тростник укрепленным и тлеющий фитиль зажженным.
  Это действительно единственная в своем роде коллекция картин. Кстати, ваш портрет тоже есть в этой галерее. Взгляните на него. На одной и другой стороне галереи два мольберта. Но они не похожи на другие: их холсты не тронуты. Внизу ваше имя. Рядом с мольбертами – стол с красками и кистью…
 
 
  * В синодальном переводе Библии: «Трости надломленной... и льна курящегося...»